Дом без дверей: история одного повторяющегося сна
По ночам Лере снился незнакомый дом, в котором горел свет, но не было ни одного входа. Она возвращалась к нему снова и снова — пока однажды не решила перестать искать дверь.
Дом был жёлтым. Не ярким, а таким, каким становятся старые деревянные стены после многих лет под солнцем. На подоконниках стояли глиняные горшки, в саду росла высокая трава, из трубы поднимался тонкий дым. В сумерках загорался свет, и тогда дом выглядел особенно уютным.
Только попасть внутрь было невозможно.
У дома имелись окна, крыльцо с двумя ступеньками и даже коврик, на котором едва различались буквы «Добро пожаловать». Но за крыльцом начиналась совершенно гладкая стена. Ни двери, ни следа от петель, ни хотя бы щели между досками.
Лера обходила дом кругом, ощупывала углы, заглядывала за кусты смородины. Иногда ей казалось, что с другой стороны вход обязательно найдётся. Но там тоже были окна. Пять — она каждый раз считала их, чтобы не сбиться.
В одном окне виднелся кухонный стол. На нём стояли две чашки. Одна белая, другая с тонкой синей полоской.
Затем Лера просыпалась.
Впервые этот дом приснился ей в конце зимы, когда снег в городе уже потемнел, а до весны оставалось неизвестно сколько. Второй раз — в мае. Потом в августе. Сон возвращался нерегулярно, но всякий раз Лера узнавала место сразу, как будто приходила туда по давно известному адресу.
Она пробовала нарисовать дом по памяти. Получалось плохо. На бумаге он выглядел самым обыкновенным, а главное — не удавалось передать странное чувство: будто внутри кто-то ждёт её и при этом совершенно не собирается открывать.
Подруге Лера однажды рассказала про сон за кофе.
— Может, надо постучать в окно? — предложила та.
— Стучала.
— И что?
— Ничего. Но свет горит.
— Ну и пусть горит. Ты не обязана туда попадать.
Лера рассмеялась. Это был разумный совет, только во сне она о нём неизменно забывала.
В октябре написал брат.
«Ты в субботу сможешь приехать? Нужно забрать последние вещи с дачи. Покупатели будут в понедельник».
Лера долго смотрела на сообщение, хотя ответить было нетрудно. О продаже они договорились ещё весной. Дом давно пустовал, поездки туда стали редкими, а крышу нужно было чинить снова. С практической стороны всё было понятно.
Просто она не была там почти три года.
Они с братом выросли на этой даче. По утрам бабушка выносила на веранду тарелку с тёплыми пирожками, а вечером приходилось долго искать в траве потерянный мяч. Лера помнила царапины на коленях, мокрые полотенца на верёвке, скрип калитки. Но чаще всего почему-то вспоминалась кухня: две чашки возле окна и свет, который зажигали раньше, чем становилось темно.
«Приеду», — написала она.
Потом добавила: «Что привезти?»
«Ничего. Себя. И большие пакеты, если есть».
Автобус шёл по знакомой дороге. Магазин у остановки стал аптекой. На месте старого киоска стоял новый забор. Лера смотрела в окно и пыталась угадать, какой поворот будет следующим. Несколько раз ошиблась.
Брат ждал у калитки в выцветшей толстовке. Увидев её, сразу протянул тяжёлую коробку.
— Держи. Только аккуратно, там стекло.
— И тебе привет.
— Привет. Я думал, ты передумаешь.
— Я тоже.
Они улыбнулись, не обнимаясь. Между ними не было ссоры, которую следовало бы наконец разрешить. Просто каждый жил своей жизнью, и с каждым месяцем находилось всё меньше поводов позвонить.
В доме пахло пылью, яблоками и давно не топленной печкой. На кухонном столе лежали газеты. На подоконнике сохранился горшок с засохшей геранью. В шкафу висел старый дождевик, который никто не решался выбросить.
— Ты хочешь что-то оставить? — спросил брат, открывая ящик с посудой.
— Не знаю. А ты?
— Я забрал часы из прихожей. Они всё равно не ходят.
Они перебирали вещи почти молча. Иногда вдруг смеялись: нашёлся пластмассовый магнит в форме рыбы, семейная фотография с обрезанной головой папы, открытка с чужим поздравлением. Брат вынес коробки на крыльцо, Лера протёрла пыль с полок. День получился самым обыкновенным, даже скучноватым. И от этого почему-то было легче.
Ближе к вечеру она открыла верхний кухонный шкафчик. Там, в глубине, стояли две старые чашки. Одна белая, другая с синей полоской.
Лера замерла, прислушиваясь к тиканью часов, которых уже не было в прихожей.
Конечно, таких чашек могло быть сколько угодно. Наверное, у половины дачных семей раньше стояли похожие. И всё-таки она отчётливо вспомнила пять окон жёлтого дома.
— Дим, а у нас всегда было четыре окна? — спросила она.
— Четыре с этой стороны. С какой ещё?
— Да так. Сон вспомнила.
— Про этот дом?
— Не совсем.
Брат не стал расспрашивать. Он поставил чайник, нашёл в коробке заварку и сказал, что если она хочет забрать чашки, лучше сейчас завернуть их в газету.
Лера взяла обе.
Они решили переночевать на даче — в последний раз перед передачей ключей. В комнате было прохладно, но старые пледы ещё хранили знакомый запах чистого белья и дерева. Брат уснул почти сразу. Лера долго слушала дождь по подоконнику.
И под утро ей снова приснился дом.
Те же стены, высокая трава, дым над трубой. Коврик перед крыльцом потемнел от дождя. На кухне горел свет. Лера обошла сад, как делала всегда, и остановилась возле стены без двери.
Раньше в эту минуту она принималась лихорадочно искать вход. Садилась на корточки, трогала доски, стучала кулаками, почти плакала от бессилия. В этот раз не стала.
Она просто села на нижнюю ступеньку.
Было слышно, как листья касаются окон. Из дома донёсся едва различимый звук — будто ложка звякнула о край чашки. Потом ещё раз. Лера подняла голову и увидела на кухонном столе две чашки. Белую и с синей полоской.
За стеклом что-то мелькнуло. Может быть, тень от дерева. Может быть, кто-то прошёл мимо окна. Подойти ближе она не успела.
Проснулась от того, что брат возился на кухне и громко искал спички, хотя плита давно была электрической.
— Ты уже не спишь? — крикнул он.
— Уже.
— Я кофе сделал. Получился ужасный, зато горячий.
Лера встала, набросила свитер и пошла к нему. На пороге обернулась: комната была почти пуста, за окном светало. Ей вдруг захотелось запомнить не только то, чего здесь больше нет, но и то, что пока осталось: шорох веток, братово ворчание, первый холодный пол под босыми ногами.
Дом из сна по-прежнему не имел двери. Свет в нём горел, ответа она так и не получила.
Но впервые за долгое время Лера проснулась без желания немедленно вернуться и продолжить поиски.