Самый удачный день недели
Соня собиралась на танго и уже придумала, как будет говорить: «По четвергам я не могу». К вечеру у неё остались туфли, претензия к подруге и странная бумажка из гардероба.
Художественный рассказ
Голосовое сообщение пришлось записывать трижды. В первый раз Соня забыла нажать кнопку, во второй — говорила в кухонную прихватку. Телефон в таком же зелёном чехле лежал рядом.
С третьей попытки получилось:
— Ты мне должна один счастливый четверг. Подробности при личной встрече. И верни дуршлаг.
Ася ответила фотографией дуршлага. Внутри сидел кот.
— Он занят.
— Тогда приходи без него.
Через десять минут Ася стояла в дверях. Дуршлаг она всё-таки принесла, прижимая к груди, как неудачно выбранный букет.
— Я его вымыла, — сообщила она. — Ты ела?
— Я сегодня многое делала вместо того, что собиралась.
— То есть нет.
На кухонном столе стояла одна чёрная туфля. Вторую Соня ещё не достала из сумки. Ася оглядела туфлю, открыла холодильник и нашла яйца.
— Ну, рассказывай.
Утром Ася прислала Соне гороскоп. Собственно, претензия касалась одной строки: «Четверг — самый удачный день недели». Дальше советовали выйти из привычного круга и обещали приятное знакомство.
Соня записалась на танго ещё в прошлую пятницу, так что совпадение выглядело своевременным. Научиться танцевать она хотела давно. Особенно ей нравилось, как люди в танце обходятся без лишних извинений: шагнули, развернулись, уступили место, пошли дальше. У Сони даже проход к принтеру сопровождался тремя «простите».
Кроме того, ей ужасно хотелось однажды ответить кому-нибудь: «По четвергам я не могу». Без объяснения, что она просто устала и хочет домой. Настоящая занятость с названием и сменной обувью.
— Знакомство с кем? — спросила она утром.
— Я откуда знаю? Я переслала, — ответила Ася.
В обед Соня зашла в обувную мастерскую за туфлями. Мастер заменил набойки и с заметной гордостью провёл подошвой по полу.
— Ещё походите.
— Я танцевать собираюсь.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Ну, это уже как получится.
Предсказание мастера оказалось самым осторожным за день.
Потом работа, которую обещали закончить к пяти, затянулась. За десять минут до выхода выяснилось, что общий файл называется «Окончательно», хотя окончательным был другой. Соня переименовала оба так, чтобы их могла различить даже она, когда вернётся с танцев другим человеком.
Уходя, сказала:
— Завтра доделаем. У меня занятие.
Это была хорошая минута. Её следовало как-нибудь отделить от остального четверга и сохранить.
Центр досуга нашёлся не сразу. На карте вход смотрел на улицу, в действительности заходить пришлось со двора, мимо контейнеров и длинной серебристой трубы. Внутри пахло пылью, мокрыми куртками и почему-то сладкой кукурузой.
В гардеробе сидела женщина в жилете с маленькими перламутровыми пуговицами. Она читала рекламную газету, держа её на расстоянии вытянутой руки.
— На танцы? — спросила она, принимая пальто.
— Так заметно?
— Пакет с обувью.
Женщина дала ей номерок. Семнадцать.
На втором этаже за стеклянной дверью уже сидели люди. Соня обрадовалась: никто не выглядел так, будто с рождения умел держать красивую осанку. Особенно мужчина у окна, который ел мандарин над разложенной газетой.
Она открыла дверь.
— Простите, я на первое занятие.
Женщина у доски посмотрела на её пакет.
— С образцами?
— Со сменной.
— Обувью?
— Да.
— У нас основы кроя.
Соня посмотрела на доску. На ней было написано «ПРИБАВКА НА СВОБОДУ».
— Тогда я, видимо, не к вам.
— Танцы внизу, — подсказал мужчина с мандарином. — А прибавка всем нужна.
Внизу висел листок: занятие перенесено на следующую неделю. Администратор развела руками. Преподаватель заболел, сообщение разослали всем записавшимся.
Соня достала телефон. Сообщение действительно было. Пришло в девятнадцать ноль две. Она пришла в девятнадцать ноль четыре.
— Очень оперативно, — сказала Соня.
— Согласна, — ответила администратор с такой готовностью, что спорить стало неудобно.
Другой группы для начинающих сегодня не было. Предлагать Соне счастливую случайность в соседнем зале никто не собирался.
Она постояла возле автомата с напитками. Здесь можно было немедленно купить кофе, какао или бульон. Танго отсутствовало.
— Может, преподаватель ужасно объясняет, и тебе повезло, — предположила Ася, разбивая яйцо о край миски.
— Он даже не приехал. Пока что это всё, что я знаю о его методе.
— Справедливо.
— И я не хочу, чтобы мне повезло не танцевать. Я хочу танцевать.
Ася кивнула и стала искать сковородку. Нашла в духовке.
— У тебя странная система хранения.
— Она основана на надежде не пользоваться духовкой.
Соня достала вторую туфлю. На каблуке остался маленький кусочек малярной ленты. Она принялась снимать его ногтем.
Самое неприятное было не в отмене. На работе её отпустили без возражений, туфли починили, дорогу она нашла. Впервые за долгое время всё было приготовлено, а делать оказалось нечего. Возвращаться домой с тем же пакетом почему-то было стыдно, словно она только притворялась занятой.
— И что ты сказала гардеробщице? — спросила Ася.
— Что у меня обманутые ожидания.
— Прямо так?
— Нет. Сначала я сказала «семнадцатый».
Женщина в гардеробе убрала газету и сняла пальто с крючка.
— Не потанцевали?
— У меня сегодня самый удачный день недели.
Женщина взглянула на часы. Они показывали без двадцати семь. На телефоне у Сони было начало восьмого.
— Поздновато принесли.
— Что?
— Претензию.
Соня впервые за вечер засмеялась. Женщина аккуратно расправила рукав её пальто.
— Мне этот день подруга рекомендовала, — сказала Соня. — С хорошей стороны.
— А вы ей верните.
— Она не возьмёт.
— Без бумажки, конечно, не возьмёт.
Женщина нагнулась под стойку. Там зашуршало, что-то стукнуло о пол.
— Всё вечно перекладывают, — сказала она оттуда. — Потом ищи.
Она выпрямилась с узким листком, провела по нему карандашом и протянула Соне.
— Держите.
Соня решила, что это какой-нибудь старый талон на занятие. Подыграла:
— А компенсация положена?
— Это вы уже между собой.
К выходу подошли две девочки с папками. Женщина повернулась к ним:
— Шапку из рукава вынь. Потеряешь.
Соня сунула листок в карман, поблагодарила и вышла во двор.
— Приятное знакомство было, — заметила Ася.
— Не начинай.
— Всё, молчу. Где бумажка?
Соня принесла пальто и вывернула карман. На стол выпали резинка для волос, сложенный чек из мастерской и узкий голубоватый листок с неровным краем.
Ася взяла его двумя пальцами.
На лицевой стороне было напечатано:
ЧЕТВЕРГ
Принято: один.
Состояние при возврате: __________
В пустой строке карандашом было выведено: «Почти целый».
— Это она для тебя сделала?
— Она что-то написала. Остальное было.
Ася перевернула листок. Там мелкими буквами шли слова: «Обмен производится при наличии свободных дней».
На сковороде громко зашипело. Ася быстро вернулась к плите.
— Может, у них спектакль, — сказала она. — Реквизит.
— Может.
Ни названия спектакля, ни адреса на бумажке не было. В углу стоял маленький штамп — такой бледный, что разобрать удалось только «…недель…».
Соня положила листок между туфлями. Минуту они обе занимались ужином. Ася раскладывала омлет по тарелкам, Соня резала хлеб слишком толстыми ломтями.
— Ты завтра туда пойдёшь? — наконец спросила Ася.
— Не знаю. А ты взяла бы себе ещё один четверг?
— Смотря какой.
— Почти целый.
Ася присела и снова поднесла листок к свету. Бумага была плотная, чуть шершавая. На обороте обнаружилась ещё одна строка, почти скрытая сгибом: «День взамен: __________».
— Здесь можно вписать, — сказала она.
Соня посмотрела на часы. До полуночи оставалось достаточно времени, чтобы поесть, убрать туфли и позвонить в центр досуга. Но звонить почему-то не хотелось.
— Карандаш в ящике, — сказала она.
Ася открыла ящик, потом закрыла.
— Только пятницу не отдавай. У меня на неё билеты.